| | | | Газели | |
Перевод К. Липскерова
Мне ночь не в ночь, мне в ночь невмочь, когда тебя нету со мной.
Сон мчится прочь, сон мчится прочь, беда в мой вступает покой.
Клянусь, придет свиданья час: пройти бы не мог стороной.
Клянусь я мглою кос твоих: уйдешь — и охвачен я мглой.
Не мне ль нестись к тебе одной, стремиться могу ли к другой?
Тебе ль искать подобных мне, — не тешусь надеждой пустой.
Сравнись со мной — величье ты, вглядись — никну я пред тобой.
Сравнюсь с тобой — не прах ли я? Все клады в тебе лишь одной.
Нет глаз, чтоб видеть мне твой лик, мне радости нет под луной.
Нет ног — поспеть к тебе, нет рук, чтоб с жаркой сложить их мольбой.
Забыла ты о Низами, владея моею судьбой.
Днем гороскопы числю я, в ночь звезды слежу над собой.
Перевод М. Борисовой
Тебе открою грусть моих ночей и дней,
Чтоб ты очам своим велела быть скромней.
Не упрекай меня, ты влюбишься сама,
Увидя в зеркале свой лик, луны светлей.
Не дай разлуке постучаться ты в дверь мою,
Ведь страж — мой стон — не стережет твоих дверей.
Ты мне — опора, не пора ль умерить гнет
Чтоб не искал иной опоры я ничьей.
Юсуф — я в ямке подбородка твоего,
Юсуфу кинь веревку милости твоей.
Опустошен я, как мешочек кабарги:
Весь мускус выпит чернотой твоих кудрей.
Виновен я, вот и немею от стыда,
Бальзам прощения на язвы мне пролей.
К тебе я песни, как паломников, веду.
Вознагради чавуша верностью своей.
Перевод М. Борисовой
Зерно мучений всех моих — ее лица пшеничный цвет.
Всю ночь солома щек моих орошена росою бед.
Над белизной ее ланит — колосьев благовонных груз,
Жгутами свиты колоски, их свита — шествие планет.
Крупицу мускуса решусь купить с весов ее кудрей —
Попросит взвешивать слова, чтобы весомым был ответ.
Как пахарю, доколе мне стеречь пшеничные поля?
Цветник не мять, плодов не рвать — давал ли я такой обет?
В крупинке родинки ее блаженства кроется зерно,
Приманка птицам, как и я, не уберегшимся тенет.
Плодов я сладких не вкусил, одной пшеницею был сыт
И вот из рая выгнан вон, пожитки выкинуты вслед.
И мое сердце — как зерно: располовинено давно.
А в ней ни крошки скорби нет, до Низами ей дела нет.
Перевод А. Тарковского
Розу пологом колючим твой всесильный взгляд закрыл,
Вижу я зуннар на розе: лик твой вешний сад закрыл!
От стыда перед тобою зарумянился бутон,
И зардевшиеся щеки он в кругу досад закрыл.
А когда свою поклажу развязал твой черный зульф,
Цвет фиалки на замочек свой цветочный склад закрыл.
И одним крылатым словом твой прекрасный аргазан
Наших лилий говорливых чаши все подряд закрыл.
О своем желанье новом розе на ухо скажи,
Хоть нарцисс глаза на это много дней назад закрыл.
Соловей красноречивый состязался с Низами,
Но, газель услышав эту, клюв свой, говорят, закрыл.
Перевод К. Липскерова
Готова молодость твоя откочевать, схвати ее,
Родную кинувший страну, скажи мне: где пути ее?
Затем согнулись старики, давно изведавшие мир,
Что ищут юность; глядя в прах, все мнят в пыли найти ее.
Зачем бросаешь ты, скажи, на буйный ветер жизнь свою?
Припомни вечность. Надо здесь тебе приобрести ее.
Ведь жизнь не жизнью ты купил, не знаешь цену жизни ты.
Жемчужины не взвесил вор, хоть он зажал в горсти ее.
Коль будешь радоваться ты — в отставку горе не уйдет.
Горюя, радость не спугнуть, навек не отмести ее.
Дай органона звоны нам! Дай аргаванное вино!
Есть песнь любви, о Низами! На радость в мир пусти ее!
Перевод М. Борисовой
«Ну, как живешь?» — «Как я живу, мой друг?
В тоске на грудь клоню главу, мой друг!
Брось разговоры, стань Лейли скорее,
Ибо Меджнуном я слыву, мой друг!
Во сне я плачу, наяву стенаю,
Жду утешенья наяву, мой друг!
Я слышал, сладость даришь ты влюбленным,
Вложи в уста и мне халву, мой друг!
Ты говорила: «Упадешь — дам руку»,
Валяюсь нынче я во рву, мой друг!
Надежной ворожбой своих газелей
Тебя сегодня призову, мой друг!»
Перевод Вс. Рождественского
Эй, бабочка, гаси свечу! Уж светоч здесь влекущий мой.
Эй, туча, всею кровью плачь! Уж розан здесь цветущий мой.
Ристалищем твоим я стал, я дань твоя в день торжества:
Фагфур в мой Индостан пришел — властитель всемогущий мой.
Ведь стан ее — что кипарис, пред ним робеет райский страж,
Я раб ее, она султан, владыка вездесущий мой.
Блеснуло, как свеча, лицо, и крылья мотылек спалил.
Я, жаждущий, склонил уста, она родник зовущий мой.
Я ей сказал: «Любви полна, побудь со мною, с Низами!»
Она в ответ: «С ним буду я, он — радости несущий — мой!»
Перевод Н. Хатунцева
Встань, виночерпий, не ленись! Подай вина — весна пришла.
Как будто добрая судьба, воспрянув ото сна, пришла.
В своем саду я посадил одно лишь верности зерно,
И вот пора сбирать плоды от этого зерна пришла.
Пустыню сердца своего я влагой сердца оросил,
И в ту пустыню, как султан, охотиться она пришла.
Была полна смятенья грудь, томилась тяжко, но теперь
На душу снизошел покой и в сердце тишина пришла.
Блаженства слаще не найти, чем друга милого приход,
Ко мне судьба, как верный друг, тобой озарена, пришла.
Благодаренье небесам возносит Низами за то,
Что к берегу его ладья, от бурь сохранена, пришла.
Ты царь кумиров, царь царей! Гляди, как из гранита — лал,
Как роза — из шипов своих, из плена спасена, пришла.
Перевод Н. Хатунцева
Когда ты локоны свои распустишь по плечам небрежно,
Тюльпаны и хмельной нарцисс в смущенье сникнут безнадежно.
И если чаша отразит твой лик в искрящемся вине,
Она от хмеля глаз твоих вмиг опьянеет неизбежно.
И если ангел раз вкусит блаженства мед из уст твоих,
Его частицу унесет он небожителям безгрешным.
Я от разлуки постарел, но ты сказала: «Поцелуй
Омолодит и старика — он станет юношею прежним».
Судья влюбленных! Подпиши скорее договор о том,
Что Низами твой верный раб и раб рабов твоих прилежный.
Перевод Н. Хатунцева
Там, где лик ты светлый явишь, там и лунный свет не нужен.
Тем, кого ты осчастливишь, сладостный шербет не нужен.
В ночь, когда ты озаряешь небосвод своим сияньем,
Никому в подлунном мире ласковый рассвет не нужен.
В муках страсти безнадежной мое сердце догорело,
Мне его остывший пепел после стольких бед не нужен.
О тебе одной мечтаю и не ведаю покоя,
Дай лишь толику надежды — мне иной ответ не нужен.
Ведь когда-нибудь должна ты одарить меня свиданьем,;
Иль мученья все напрасны и тебе поэт не нужен?
Обещание нарушив, ты прийти не захотела,
Мне, попавшему в немилость, никакой совет не нужен.
Препоясавшись на рабство, Низами стад многословен,
Кроме локонов любимой, ему пояс, нет, не нужен.
| |
|
|
| |
